+светлые пути предстоящего искусства подобны прямой, образуемой натяжением, начала их и завершения - плоскости и ее оттиски, окружающее пространство – реальность иная и собственная. происходящее событие его – возложенный в недоступную глубину вод скрытый источник безмерного устья кроны сияющего совершенства. наименование его невосполнимого творчества меркнет в существе невоспринимающего воспринимаемое

открытие начал сложно воспринимаемого искусства подобно приближению издали к одиноко стоящему. не воспринимаемое дважды мгновение исключительного состояния вида, первое его творчество нерушимо вдохновением времени, посредственное его произведение происходит вдали от видимой целесообразности. в раздоре вида возвышенности в бесчисленном множестве правил и предписаний, сочетающем нерушимые пространством значения. земля – крона его и ствол, небо – корень и почва

+
в полном намерении следования широте непосредственности, наполненной совершенной подлинностью, вступление живописи возможно. первое творчество не обремененное отчуждением возможно в совершенном смысле его неограниченной практики

 

в поисках источника естественной простоты подлинно воспринимаемой живописи, наивысший результат – неудача. предстоящая живопись света и тени, неба и земли, -возвышенности и низины, не преодолеваемая движением, не преодолеваемая и недвижением – ничто не может быть в ней отличным от другого, ничто не может быть в ней кроме наличия
в мире тени, следующей за ее формой, вид образа и содержания исчерпан естественностью безразличия препятствий. безмолвие следует восприятию абсолютным слепком, свет и затмение в сиянии происходящих форм – вне иного времени воспринимаемого: совершенство слагаемого действенностью восприятия в бесконечно удаленном пределе постоянства непроисхождения утраты воспринимаемых явлений феноменальной собственности, открытие живописи возможно
различному в условиях восприятию, длящемуся в преодоление пространства разделенного последовательностью несвойственно опровержение перемен предстающих изобразительных форм. образ их не отклоняется установлением способности быть запечатленным языком вновь изобразительного творчества. живопись способная отличать размышление от наличия его текстов, внимание видимой реальности предметного искусства и невнимание творчества отдельной реальности видимого в сиянии ее отраженных признаков, живопись не вместимая прикосновением, отступая от усмотрения различий – не менее воспринимаемого вниманием и невниманием воспринимаемого вновь. в повествовании ее видимой традиции, ненаблюдаемое – не отсутствие и не наличие не разделенное длительностью условий обращения, максимально от необращения до непротиворечия. взгляд ее не прекращается в пространстве усилий, предположенных творчеством, направляющим восприятие или направленным им. временное ему следование действенно, но смысл его различен в зависимости от невосприятия неосуществимого. произведение ее, став предметом сравнения, не утрачивает видимого разделения. в зависимости от следования временному в названном, видимое ее произведение становится условием невосприятия искусства преломления целого в грани видимого, но и неследование ее времени – временное следование ему
вступление живописи возможно, и первый шаг в нее расположен в продолжение бесконечной последовательности, не требующей приложения усилий. совершенная окружность единства ее подлинного движения основана диаметром переводящим за пределы невосполнимого
рецепты искренне взывающие ее произведения рассеяны в чистилище перегноя, ответственно растлевающем подробности сетью корней незабвенного куста изгнания, сотканной бесподобным садовником червивой постели. беспрепятственно ограничение неистощимого творения его сада, простирающего грани неизбежности вдохновения времени. несравнима в длительности несвобода выбора бесконечной интерпретации его части, слагаемой совершенством непротиворечия в сотворчестве безразличия ясного, не тронутого авторством сокрытия неутаимого. небо его недвижимо и единственно, земля имеет предел и ограничение. глубоко на запад – на восток, восточнее – западнее, вид его не знает препятствия образа, вгляд не утратит необходимости следования. плоды его расширения – совершенная трапеза, не оставит право на последующее исправление. прикосновение предназначенного не утратит место воспринимаемых произведений. приходящее его свидетельство рассеивает тьму творчества, приносит свет видения, открывает сияние восприятия. постоянство, обретающее переходящие формы течения и гибели не оставит пустого места в пределах пространства, в постоянстве предъявляющего только совершенные формы
нет необходимости бодрствовать, чтобы встретить новый день его, не допустимый прикосновением. внезапный собиратель цветов не имеет сомнений в том, что это только его сияющий венец под солнцем поглощающим без изменений. он близок к ствольному величию сада настолько, сколь удален от земли глубиной и скрытым ростом его корня, величием восстающего ствола, силой созидающих ветвей и несравненной бездной образа волнения кроны. в переменах предстающего вида, искусство его последует переменам и не вернется по пути ведущему в пройденные дали отсутствия, будет сопутствовать, и приведет в дали отсутствия пройденные неоднократно
кусты и деревья, вытесняющие воздух, их новое начинание – только прежнее вдохновение, орошаемое дождем мнимого благополучия не отдельно от забвения подлинной засухи. мнимое не менее подлинного. за видимым в нем – невозможность явного указания невозможного. невнятное в нем – не отсутствие, но воспринимаемое невидение, невосприятие воспринимаемого иначе, предъявленное им действенно и исключительно в своем возникновении. высоко или низко, на побережье единственной стороны, однажды вдыхающий здесь повсеместен и выдох его обратим. небо и земля подобны движению его взгляда. перемена их непринужденной естественности может ждать и подлинно быть неожиданной: утро – вечер, не более краткого замечания в скольжении восприятия, не способного изменить направление в плавном переходе от сна к яви стабильных предметов, редко пропадающих и еще реже проявляющихся по воле только окружающего пространства. удаленный опыт угасает для происхождения привычных форм текущего восприятия. опыт блуждания, распростертый на годы запечатлен силой ускорения творческого веса, слагаемого размеренно в продолжение последующих неминуемо событий: живопись, именуемая словом просто приходящих произведений – ствол, что соединяет крону и корень
если времени мало, тем более нет необходимости ускорения действий. свершающееся постепенно, вновь приходящее на прежнем основании пространства, поступательные акты естественного в сравнении существа творчества исходящих следствий, всегда позволяющие событию следования неизменного предположения лучшего в сочетании отдельного, способно к феноменальному повествованию. символом простоты его текста вполне может стать натуральное творчество, вмещающее только собственную специфику сосуществования в соседних формах. тринадцать месяцев живописи открывают пространство общего течения предназначенного ей. день ее знает ночь забвением, ночь знает день, как утрату. сумерки преодолевают видимую несовместимость расположенного. утреннее творчество продолжено дневным взглядом на вечернее произведение, воспринятое ночью. светлый день живописи, узнаваемый мир прямо предстающего пространства, внутренняя искренность тени, следующей за формой, восстающее – нисходящее ее соответствие реальности предвидению

++
ничто не взойдет в обширность не опирающегося течения. доступное восприятие возможного бесподобно видимости предстоящего. наличие достижимого вида удостоверенности в соответствующем, соответствует его видению так, как только способно быть видимо подлинное искусство вне посвященных и избранных. равенство его невосприятия – в бесконечном пространстве многообразия. это искусство подобно высокому растению дерева, обладающего совершенством естественности. его вершина восстает над ростом окружающей природы, крона затмевает низлежащее пространство растительного мира. именованное словом просто приходящих произведений, оно – ствол, что соединяет крону и корень. ветвящийся от большего к малому, обрамленный цветом сезонного творчества и постоянством невидимой опоры, неохватный ствол и его ветвление, кора, листья, цветы, плоды и семена, все, что видно с поверхности почвы
внимание воспринимаемого в нем свободно от места, нет препятствий его восприятию. компоненты его пребывают в видимом порядке и не смешиваются. независимо от состава они могут стать созидательной причиной восприятия эффективно соединяющего в себе отдельное, противоположное направление, тождественное единому собранию внешнего вида. нет в нем причин ограничения деятельности. творчество возможно. соответственно цели своего повествования, отдельное произведение, собрание произведений возможно в продолжении в нем любого вида творчества. его сокрытая емкость не отдельна от естественного, видимым разделением творческого опыта не выходит за пределы пространства все сочетающей природы. неветер противоположного его абсолютной емкости, не имеющий места во власти свершающихся перемен объемлет общее повествование не нарушаемое границей не обозначенного им. в непрекратимом источнике интерпретации видимого прикосновения существа его восприятия – вид подлинного искусства, опирающегося на противоположное, не разделяет отличающееся и не соединяет сходное. воспринимаемое в нем не отлично от восприятия, в каждом происходящем действии объявляющего намерение. движимая дыханием его пустыня начинается с изобилия видения. воспринимаемое воспроизведением его событие приближает и безнадежно удалено сужением видимого пространства в основании непроницаемого. нет ему подлинного препятствия, нет отдельного места сосредоточения его абсолютной емкости, кроме, как в сердце, основании созерцающего его восприятия, движимого пространством в русле, возводящем за непреодолимую вниманием преграду. нет сравнения с ним в возможности непринужденно менять язык. всегда оно обретается произведением, всегда непроизведением, видимым вниманием слова, видом в соответствие недвижения. изменяющееся бесподобно наличие беспрепятственной перспективы видимого, беспредельно содержащее, непревзойденное иным, никогда не найдет отсутствия. нет места, где его нет, и ничто изнего не коснется иного в широте непосредственности, наполненной совершенной подлинностью. невозможно утратить, утратив представление о возможности его утраты. невозможно видеть неистощимое в действии свидетельство, не став подобным ему, не отвергнув его ни утверждением, ни отрицанием. не преодолеваемое движением, не преодолеваемое и недвижением, нет восприятия только его повествования, не воспринимаемого восприятием. нет обозначенной грани исходящего, ничто не близко его отправлению. ничто не приходит так полно, и ничто не прекратит непреходящего участия в зависимом происхождении прочности, не опровергаемом ничем возникающим. в неопределенном внимании преодоленных сомнений близкого и далекого, исполненное естественностью, свободное в проникновении повсеместного, искусство его, переходящее от безвозвратно утраченного в до времени не обретенное – восприятие совместимое с возможностью

+++
в ожидании произведений там, где они невозможны, нет выбора и ничто не отвергается. предстоящее и внутриположенное – только одно утверждение и отрицание несравненной возможности, не обретающей внешнее противоречие. неизменно доступное непроизведение, освобождение от любого произведения внезапно без промедления и сомнений, спонтанное вступление, в чем ничто не может быть окончательным, время последовательности отрицания всего, в чем было бы отличие, расширяясь – не оставляет внутреннего, сужаясь – исключает внутреннее. плотность его не возвращается, непревзойденная полнота не может быть повторима, невозникновение безразлично отсутствием, невосприятие беспорядочно.и тень приближения от немощи блуждающих средств, существующих относительным видом пути, пройденного в соответствие недвижения, взглядом, различающим землю в относительной прозрачности – возводящий, тонкий подъем, не держащий признаки вступления, в совершенном смысле бессодержательной практики
отличное от произнесения имени, неименование не тронутое существом поименного, пространство текущего воспринимаемого блуждания в составе доступного текста общего повествования среды, исключительно согласием вновь приходящему. несравнима в длительности несвобода выбора бесконечной интерпретации его части, увлекающей неопределенной прогрессией приобретенного и утраченного, завершенного в согласии совершенства непротиворечия забвению в переменах предстоящего вида. возможное – не менее его совершенной возможности

++++
первое творчество, не обремененное отчуждением внимающему постоянно пределам возможного, восприятию возрастания безмолвия сосредоточенного абсолютно происходит неназванным, неисчерпаемое ничем исчерпаемым. в наступлении его безмолвия нет сравнения с неповторимым, тьма предстает непроникновением запечатленным однажды и навсегда и бездна ее не прекратится вследствие намерения. бесследная живопись не содержащая внутреннего и нешнего, уравновешенное сравнение видимого в каждый последующий момент, внимание воспринимаемых произведений – свободно от места вступающий не увидит вступление, воспринимаемое воспроизведением не станет его лицом
в предчувствии совершенной живописи, нет произведения во всем, что может быть названо. ее плотность не возвращается вновь прежним, непревзойденная полнота не может быть повторима, вступающий не увидит вступление, утраченное не будет потеряно, входящее в повсеместное восприятие – слово только ее, не произносимое временно, и бездна его не прекратится вследствие намерения
следуя произведению незримого невниманием непроницаемости препятствия, восприятие живописи преобретает изменения в каждый последующий момент. движение повествования здесь, умножаясь не встретит преграды. не на что опереться в течении не имеющем русла. простое преумножение частных форм в продолжение каждого действия открывает путь угасания их видимого многообразия. в отсутствии противодействия существа не требующего приложения усилий, исполненное формального тождества приемлет неопределенную протяженность, вне достижения безразлично, вне препятствий не имеет значение

возвращаясь одним недвижением в ожидание произведений, и удаляясь недвижно в прекращение ожидания, предстоящее искусство множественно в лицах и любое следование им – предписание собственных
нет наблюдаемого и наблюдателя, полная присутствия, подлинная природа живописи неразличима. нет сравнения с ней в способности непринужденно менять язык. всегда она обретается произведением, всегда непроизведением, видимым вниманием слова, видом в соответствие недвижения
невозникающая живопись не уходит. движимое пространством ее непреходящее искусство обретено и безвозвратно потеряно, приближаясь к нему – находишься в удалении, удаляясь – не находишь близости
достижение несомненной живописи безразлично усилием обращенным вспять от начала пути к ней. не прикасаемая, она не находится поиском, не обладает признаком, не приемлет образа, и подлинное ее причастие тождественно устранению от сомнений, правда это или ложь
причина уже свершенного в ней повсеместна изобразительной деятельности и нет видимого своеобразия в приобщении ее действительности, множественно проявляющей свою повторимость постоянства и перемен безупречно искусных средств, сосредоточенных во всех формах. возникающая среди множества, она не знает предела и ничто не прекратит ее постоянного присутствия. ее плотность не возвращается вновь прежним, ее непревзойденная полнота не может быть повторима. она – знание не приходящее временем, всякий раз предается забвению своего возможного содержания
нет памяти о ней, воспоминание – не более текущего восприятия. ее обнаженная природа не скрываема одеждами, плоть ее не перестанет быть откровением слова вниманию непрекратимой полноты единственно возможного
взгляд не обладающий ей – знает ее, обладающий – знает ее вновь, но оличная от неизвестного – не то, что следует воспринять сосредоточенностью вне видимого, как составной ее частью. знание живописи не определяется усилием, не может соприкасаться с предположением действующего в ней. его не передать формальным свидетельством чувств. знание ее невозможно воспринять в неизменном источнике видимых результатов, движимых внешними средствами восприятия. в наличии его, нет ничего более доступного. происходящее в нем не имеет цены более, чем времени
все, что возможно видеть – невозможность его взять, найти или потерять. максимально удаленное и приближенное не перейдут середину его относительного совершенства, следующего бесследному в неисчерпаемости единственного следа пространственной преемственности действенного, не держащего ничто постоянно

невозможно устранить живопись, утратив представление о возможности ее устранить. разделить обретение живописи не менее невозможно.невозможно видеть неистощимое в действии свидетельство живописи, не став подобным ему, не отвергнув его ни утверждением, ни отрицанием, и ценность этой преграды столь высока, что лишь все сравнимо с ней и ничто не приходит настолько полно, и ничто не может изменить этого. живопись, соответствующая всему ставшему ей вновь, абсолютная связность всего, что могло бы быть ей – есть

+++++
потерял в руках кисти и краски, не вижу разных картин. вид лишен отсутствия, взгляд соизмерим восприятию. ставшее неощутимым и прежде было таким. воспринимаемые предметы наиболее надежны, как были и прежде. ничто не отрицаемо, что стало достоянием времени восприятия. неделимая на аспекты его реальность – за пределами конкретных утверждений. единственное, непреломляясь неосуществимо, что равно бескомпромиссному недействию в усиление его визуализации, но в отношении к нему – неизменно положительно
видимое, возникновением вновь, полнотой времени, полнотой пространства искусства исповедания внешнего, вполне обретающей временную целостность из хаоса спонтанных амбиций взгляда, узнавания, осознания и опыта, независимая общность, созидающая внутриположенным взглядом на действительность феномена предвидения себя, доступно пространством. но любое его подтверждение – следствие неполного знания, в чем никогда не найдется причин для возникновения прежнего. несравненное в нем – несравнимо, но сравнение с ним не далеко от правды. незрение вида возвышенности – иссякший источник, к которому призван зрячий, чтобы обрести слепоту его восприятия и незрение видимого, идущего вслед приходящему: неосвидетельственная утрата посредственности произведений, как и привычная утрата, не вызывает протеста в отчуждении творческой деятельности. в неустрвнимой длительности перемен присутствующих постоянно, сопротивление посредственности достижения препятствий, наделение их части смыслом более предназначенного – намерение смутного обращения к творчеству
когда квадратное становится круглым, тысяча умножает плод совершенного преобретения. его воздух плотен, земля имеет поверхность, предшествующее и последующее – плод бесценного дара наличия, прервавшего феноменальную невозможность
не всякое дерево ходит. иное перемещается корнем и семенем. недвижимое никак – не переместимо. не взять от него плода, не укрыться в листве, не опереться о ствол, не оросить корня. не прикасаемое, не оно, не находится поиском, не обладает признаком, не приемлет образа, не считаемо ни первым, ни последним. небо его приемлет рельеф земли и воды, его рельеф – неизменно их поверхность. небо его насыщает воду и несет ее,вмещает землю и проникает вглубь, соединяя, объемлет их всесторонне. от протяженности обнимающего ландшафта неопределенно глубокого неба, в объятии продолжена его земля. в способности ее видеть, движимый образ восприятия непроницаемого явлен из собственных перемен, дыханием, побуждающим к переменам – видимым издалека течением неба, изменяющего непроницаемую взглядом землю повествованием прозрачности природного мира атмосферы
возделывать его землю свойственно всем использующим инструмент творчества, что может скрывать художник, утративший жажду произведений, или не скрывать это: откапывание глубоких ям, увлекающих небо формирует высокие кучи – облако покрывает вершину, туман устилает дно. незримый символ его реальности, заслоненный внешними формами, касается взгляда, когда он входит под свод восприятия. вдохновенное творчество – только о нем. нет здесь прямых путей и часто бездорожье, редкая тропинка принимает значение светлого откровения, а лабиринт улиц погружает в глубокую тень
в простом произведении вида, в способности простого восприятия, скрыты шедевры его неизмеримой величины и достоинств. следующемуего повествованием не определено направление движения. возростание целесообразного произведения естественного сочетания картины видимого и ее предстоящих перемен происходит неопределенно во взгляде весьма узком и посредственном. источник воспринимаемого в нем явно, возникает в первые моменты безразличия в возможном направлении взгляда и целесообразном достижении следствия текущего предпочтения, в данный момент состояния природы, который не более чем обычное ее восприятие

++++++ четыре времени живописи
небо и земля подобны движению взгляда и восприятия. перемена их непринужденной естественности может ждать и подлинно быть неожиданной
постоянство, обретающее переходящие формы течения и гибели не оставит пустого места в
пределах пространства, в постоянстве предъявляющего только совершенные формы
когда видимая реальность предъявленного соответственно опирается на текущее соприкосновение восприятия - удаление не утрачивает своего предназначения. когда первые признаки времени живописи сменяют друг друга - нет необходимости видимых перемен. когда ночи нет, не значит, что ночи нет, и нет необходимости бодрствовать

живопись именованнная словом просто приходящих произведений - ствол что соединяет крону и корень. не разделяя место искривленного, утра и ночи лета и осени, вид его не знает препятствия образа, взгляд не утратит необходимости следования. совершенная его трапеза не оставит право на последующее исправление. прикосновение предназначенного не утратит места в отсчете воспринимаемых произведений
утро - вечер, не более краткого замечания в скольжении взгляда, не способного изменить собственное направление в плавном переходе от сна к яви стабильных предметов, редко пропадающих и еще реже проявляющихся по воле только окружающего пространства. удаленный его опыт угасает для происхождения привычных форм текущего восприятия. опыт блуждания, распростертый на годы запечатлен силой ускорения творческого веса, слагаемого размеренно в продолжение последующих неминуемо событий
если времени мало, тем более нет необходимости ускорения действий свершающееся постепенно, вновь приходящее на прежнем основании пространства поступательные акты естественного в сравнении существа творчества исходящих следствий, всегда позволяющих событию следования неизменного предположения лучшего в сочетании отдельного, способно к феноменальному повествованию символом простоты его текста вполне может стать натуральное творчество вмещающее только собственную специфику сосуществования в соседних формах

 

четыре времени живописи открывают пространство общего течения предназначенного ей. день ее знает ночь забвением, ночь знает день, как утрату сумерки преодолевают видимую несовместимость расположенного. утреннее творчество продолжено дневным взглядом на вечернее произведение, воспринятое ночью
светлый день живописи, узнаваемый мир прямо предстающего пространства внутренняя искренность тени, следующей за формой, восстающее - нисходящее ее соответствие реальности предвидению+

 

по материалам: ЖЖ Даши & FB Миши